Человек с топором - Страница 5


К оглавлению

5

Доступ к книге ограничен фрагменом по требованию правообладателя.

— Принеси чо-нить холодное. Для аппетита. А жаркое потом, потом.

— Водочки? — спросил официант.

— Коньяк, — сказал Мрак.

— Лучший, что у вас в забегаловке. А этому рыжему — шампанское. Он у нас благородный, только шампанское… Олег, ты у нас блага-а-а-род-ный?

Официант исчез, Олег вяло и растерянно сказал:

— Когда я сколачивал восточных славян в единое целое, я тогда был… ого-го как умен и мудр! Воистину Вещий, ибо прозревал все наперед. Для меня не было тайн, кто как поступит. Я этих людишек насмотрелся еще со времен киммеров, хеттов, гиксосов… Все державы строились одинаково, будь это на юге жаркой Индии или на Крайнем Севере… Я их строил, строил, счет потерял… Бывало, рушил. Но вот пришло время, когда отстаю, понимать не успеваю, даже нынешние шутки непонятны…

Мрак, дотоле слушавший с угрюмым спокойствием, буркнул:

— Ну, ты это брось. Ты и раньше ни одной не понимал. Помнишь, я тебя палкой по голове, а ты сдуру обиделся, шутки не понял?

— Мрак, да разве я о том? Ну скажи, кому нужны теперь мои пещеры с запасами мечей, копий, доспехов? А два десятка боевых колесниц, которые я сохранил в горах? А конская упряжь на две сотни коней? Роскошные седла, хомуты, дышла, оглобли, подпруги, мундштуки, уздечки?… Раньше эти запасы меня не раз выручали, но… боюсь, те времена, увы… Кому нужны мои знания, как строить галеры, галеоны, драккары, стенобитные машины, мое непревзойденное знание всех битв и воинских хитростей? Сейчас другие войны и другие хитрости. Мне самому не нужны эти знания, а за новыми я не успеваю.

— Да никто не успевает!

— Но я — то успевал? — возразил Олег.

— Когда повел объединенное войско славян и русов в поход на Царьград, я чувствовал себя великаном среди детей. Хотя меня убить было так же легко, как любого из моих воинов. Ну, почти так же легко. А вот сейчас, когда я уже и не знаю, человек ли я, чувствую себя слабее какого-нибудь подростка, что с легкостью пишет на ассемблере, а я даже алфавита не знаю!

Официант принес с соседнего стола меню, Мрак передал его Олегу, он же гость, Олег проглядел наискось, сказал с неохотой и равнодушно:

— Балык осетровый, белорыбица, гусь фаршированный копченый, миноги маринованные, семга, оливки… да можно и маслины, кровяных колбасок… но только хорошо копченных и со специями… паштет из гусиной печенки… когда съедим рыбу, не раньше! — бульон покрепче, бифштекс… ага, есть грудинка, поросенок с хреном и сметаной, угорь жареный под соусом, гусь с грибным соусом… а закончить можно блинами, что-то организм мучного требует… Ну, конечно, к холодным закускам — водку горькую, а к жаркому — коньячок.

Официант с сомнением посмотрел на стол, спросил озабоченно:

— Сколько человек вы ждете?… Может быть, пересядете за стол побольше?

Олег нахмурился, буркнул:

— Никого не ждем. Мы сироты.

Официант обалдело всмотрелся в блокнот, уставился на Олега, наконец решился захлопнуть блокнот, поклонился с превеликим почтением и хотел удалиться, но Мрак остановил повелительным жестом, взял меню:

— Хороший выбор у моего друга, верно? Умеет поесть.

Даже добавить нечего. Так что мне все то же самое… а сверху только пару бутылок «Периньона». Как, Олег?

Олег кивнул:

— Да, ты прав. И мне тоже две.

Официант вытаращил глаза. Брови взлетели на середину лба, рот открылся и таким остался. Метрдотель обратил внимание, что тот вернулся с отвисшей челюстью, подозвал, поговорили. Официант старался жестикулировать как можно меньше, но было видно, как указывает в сторону Мрака и Олега. Метрдотель слушал с непроницаемым видом, но потом и на его холеном лице проступило некоторое замешательство.

Им подали балык осетровый, на двух тарелках, но пока Олег философствовал и умничал, Мрак успел оприходовать обе, Олегу досталось только два ломтика. Метрдотель издали посматривал на солидных клиентов, по его жестам у них на столе тут же появилась белорыбица, ветчина копченая, печеная и свежепросоленная, а тот клиент, что с черными, как ночь, волосами, снова подозвал официанта и велел еще балычка, а то этот куда-то делся.

Олег краем глаза видел, что на столе появилась широкая розетка с красной икоркой, свежей, рядом блюдо с тонкими кровяными колбасками, от них рвануло одуряющим запахом. Мрак что-то передал знаками кому-то за его спиной, спустя пару минут принесли огромного копченого угря.

— Жаб хочешь? — предложил он Олегу кровожадно.

— Тут жаб хорошо готовят!

Олег поморщился:

— А сам ты их ел? Мрак оскорбился:

— Я? За кого ты меня принимаешь? Я волк, значит — хыщник! Но ты ж у нас умный, тебе надо все не как у людей…

— Жаб не надо, — ответил Олег.

— Я консерватор. Можешь и мне угря заказать, только маринованного. А вот гуся — фаршированного, копченого.

Незаметно за спинами возник официант, ловко и виртуозно налил обоим вина, Мрак поморщился, их за безруких тут принимают, чо ли, но официант понизил голос и сказал заговорщицким шепотом:

— Вон за тем столиком… две очень красивые девушки… скучают.

Олег смолчал, Мрак отмахнулся:

— Их проблемы. Нам пока не до девок.

Вслед за угрем появился жареный поросенок. Мрак заявил гордо, что вот прямо совсем старое доброе время, Олег промолчал. Ностальгия ностальгией, но сейчас готовят лучше. Это не дремучий лес, где костер, где все без приправ, нередко даже без соли.

Мрак довольно урчал, нож в его руке разделывал аппетитно пахнущую тушку с артистичной легкостью. Олег ел вяло, потом задумался, нож и вилка вообще застыли над тарелкой.

— Мы все, — сказал он горько, — живем в вымышленном мире. Помнишь, дама возмущалась: что за молодежь пошла, по улицам ходят голые! Ее муж пытался возразить: ну что ты, дорогая, они ж все в одежде… А она резонно: но под одеждой — голые?… Мы, как ее муж, стараемся не помнить, что мы голые. Мы все врем друг другу, врем себе, ибо правда — это хаос, а для любого прогресса нужна упорядоченность. Упорядоченность начинается с брехни. С лживого постулата, что верно только то, что видим или понимаем. Вот я вижу в спектре от красного до фиолетового, и потому мне по фигу пчела, что зрит еще инфракрасный, а за ним еще десяток цветов. Мне по фигу песни кузнечика, ибо две трети его трелей за пределами моего слуха. Я их оценить не могу, а значит — их нет. Не существует. Человек — мерило всех вещей, а всех остальных со своими мерками — в задницу, как говорит один мой лохматый друг.

Доступ к книге ограничен фрагменом по требованию правообладателя.

5